«Свобода и тревога всегда идут вместе» — Ролло Мэй

Эта фраза сразу лишает свободу романтического ореола, потому что обычно её представляют как облегчение, простор и отсутствие давления, тогда как Мэй говорит о другой стороне — о тревоге, которая неизбежно появляется там, где у человека появляется возможность выбирать и нести за этот выбор ответственность.

Пока выборов нет, тревоги тоже немного, потому что можно опираться на правила, обстоятельства, чужие решения и готовые сценарии, ведь если всё предопределено, то и отвечать особенно не за что, но свобода разрушает эту защиту, потому что вместе с возможностью выбирать она приносит осознание: теперь это зависит от меня.

Свобода пугает не потому, что она опасна, а потому, что она лишает алиби, ведь в условиях свободы становится сложнее объяснить свою жизнь исключительно внешними причинами — родителями, обществом, прошлым или обстоятельствами, и именно это осознание и рождает тревогу, потому что вместе со свободой приходит необходимость признать свою роль в том, как складывается собственная жизнь.

Мэй подчёркивал, что тревога в этом месте — не сбой и не патология, а естественная реакция на расширение свободы, потому что чем больше у человека вариантов, тем выше риск ошибиться, потерять, выбрать «не то» и столкнуться с последствиями, которые уже нельзя полностью списать на внешние силы.

Человек часто бессознательно отказывается от свободы именно ради снижения тревоги, потому что гораздо спокойнее жить по инструкциям, ожиданиям и привычным ролям, чем выдерживать неопределённость выбора, и тогда свобода подменяется адаптацией, а тревога временно снижается, но вместе с ней снижается и ощущение живости.

Свобода требует внутренней опоры, потому что внешние опоры в этот момент перестают быть достаточными, и если такой опоры нет, тревога становится особенно острой, ведь человек остаётся один на один с вопросом, как ему жить и на что опираться, не имея гарантии правильности.

Мэй говорил о том, что тревога усиливается именно в моменты развития, потому что рост почти всегда связан с расширением свободы — с выходом за пределы привычного, с пересмотром ценностей, с отказом от старых идентичностей, и каждый такой шаг требует выдерживать неопределённость, а значит и тревогу.

Попытка избавиться от тревоги любой ценой часто ведёт к отказу от свободы, потому что тогда человек выбирает контроль, жёсткие правила или внешние авторитеты, которые берут на себя функцию выбора, но вместе с этим он постепенно теряет ощущение, что живёт свою жизнь, а не выполняет навязанный сценарий.

Свобода и тревога идут вместе потому, что свобода делает жизнь настоящей, а настоящая жизнь не может быть полностью безопасной, ведь в ней есть риск, ответственность и возможность потери, и именно это отличает живое существование от механического следования заданному маршруту.

Мэй не призывал избавляться от тревоги, он говорил о способности её выдерживать, потому что именно эта способность позволяет человеку оставаться свободным, не убегая обратно в жёсткие рамки и внешние опоры, ведь зрелость заключается не в отсутствии тревоги, а в умении жить с ней, не позволяя ей полностью управлять выбором.

Свобода без тревоги возможна только в фантазии, потому что в реальности любой значимый выбор связан с риском, и если тревога исчезает полностью, чаще всего это означает не освобождение, а отказ от участия, от ответственности и от собственной субъектности.

Эта фраза важна именно потому, что она нормализует тревогу, возникающую на пути к более свободной жизни, показывая, что тревожиться в моменты выбора — не значит делать что-то не так, а значит находиться в контакте с реальностью свободы.

И в этом смысле тревога становится не врагом свободы, а её тенью, потому что там, где человек действительно выбирает, а не просто следует, тревога неизбежна, но именно она и подтверждает, что выбор живой, значимый и по-настоящему его собственный.