Мечты и цели — это не про будущее, а про то, от чего ты прячешься в настоящем
О мечтах и целях принято говорить вдохновляюще, аккуратно и обнадёживающе, как будто они автоматически делают жизнь осмысленной, а человека — живым, но в реальности именно в этой теме больше всего лжи, потому что мечты слишком часто становятся способом не жить сейчас, а цели — формой социально одобряемого бегства от внутренней пустоты. Люди охотно рассказывают о том, чего хотят, строят планы, визуализируют, составляют списки и карты желаний, но при этом их настоящая жизнь остаётся на паузе, потому что всё ценное перенесено в гипотетическое «потом».
Мечта редко рождается из свободы, чаще — из нехватки. Человек мечтает не о том, что его действительно зовёт, а о том, что должно спасти от текущего состояния: от скуки, бессмысленности, одиночества, ощущения собственной незначительности. Мечта становится обещанием, что когда-нибудь станет легче, интереснее, ярче, и это обещание позволяет терпеть настоящее, не задавая опасных вопросов о том, почему жить так, как сейчас, невыносимо.
Цели выглядят более взросло и рационально, но и они часто выполняют ту же функцию. Цель структурирует жизнь, создаёт ощущение движения и контроля, позволяет чувствовать себя собранным и осмысленным, даже если движение идёт не туда. Человек может годами идти к цели, которая давно перестала иметь для него значение, просто потому что она встроена в образ «правильной жизни», и чем больше сил в неё вложено, тем страшнее признать, что это был не путь, а ошибка.
Самая неприятная правда заключается в том, что многие мечты не реализуются не потому, что не хватает ресурсов или возможностей, а потому что они не про человека, который их носит. Они заимствованы, подсмотрены, навязаны культурой успеха, родителями, окружением, и пока человек не готов отказаться от этих образов, он будет бесконечно откладывать действия, называя это неготовностью, страхом или сложным периодом.
Мечты опасны, когда они становятся заменой контакта с реальностью. Человек фантазирует о будущем, чтобы не чувствовать настоящее, и чем сильнее разрыв между мечтой и жизнью, тем больше напряжения внутри. Он может быть внешне активным, амбициозным и целеустремлённым, но при этом чувствовать хроническую пустоту, потому что все силы уходят на поддержание образа, а не на проживание собственной жизни.
Цели часто используют как способ оправдать жертвы, которые не должны были быть принесены. «Сейчас тяжело, зато потом», «это временно», «нужно потерпеть» — эти формулы позволяют годами жить в режиме отложенной жизни, не замечая, что «потом» постоянно сдвигается, а настоящее превращается в череду обязанностей и ожиданий. В какой-то момент человек достигает цели и обнаруживает, что облегчения нет, потому что цель не решала внутренний конфликт, а лишь отодвигала его.
Есть ещё один тонкий момент: цели дают ощущение ценности. Пока человек к чему-то идёт, он чувствует себя значимым, нужным, включённым, и поэтому страх потери цели иногда сильнее страха прожить пустоту без неё. Некоторые люди бессознательно не достигают своих целей именно поэтому — достижение лишило бы их оправдания, ради чего они терпели, бежали и отказывались от себя.
Настоящие цели всегда неудобны, потому что они требуют изменений уже сейчас, а не в будущем. Они заставляют пересобирать жизнь, отношения, идентичность, а не просто добавлять ещё одну задачу в список. Если цель не конфликтует с текущей реальностью, скорее всего, она декоративная, она не про рост, а про поддержание образа, который удобно показывать себе и другим.
Мечты становятся живыми только тогда, когда человек перестаёт использовать их как убежище. Когда он готов признать, что мечта — это не обещание счастья, а указание на то, где сейчас невыносимо. В этом смысле мечта — не цель, а симптом. Она показывает, чего не хватает, где нарушен контакт с собой, где жизнь стала слишком узкой. И если не смотреть на это честно, мечта так и останется красивой фантазией.
Цели перестают быть разрушительными, когда человек готов отказаться от них, если они больше не совпадают с ним. Это самый взрослый и самый болезненный шаг — признать, что то, к чему ты шёл, больше не твоё. Но именно этот отказ возвращает энергию, потому что больше не нужно тянуть чужую жизнь под видом собственной.
Мечты и цели не делают человека живым автоматически. Они либо усиливают контакт с собой, либо маскируют его отсутствие. И если мечта вдохновляет, но ничего не меняет, если цель мотивирует, но жизнь остаётся пустой, значит, они выполняют не функцию движения, а функцию защиты от правды.
Иногда самый честный шаг — не поставить новую цель, а задать себе вопрос, от чего именно ты бежишь, прячась за мечтами. Потому что жизнь начинается не тогда, когда ты чего-то достигаешь, а тогда, когда перестаёшь откладывать себя в будущее и впервые решаешься быть здесь, в том, что есть, без обещаний, что «потом всё будет по-настоящему».
