Наставничество и менторинг: рост или зависимость под красивым названием
Когда человек приходит к наставнику, он редко формулирует это честно, но внутри почти всегда есть ожидание: «Помоги мне быстрее», «Скажи, как правильно», «Дай короткий путь», потому что собственные ошибки уже надоели, а неопределённость выматывает, и хочется рядом фигуру, которая видит дальше.
Наставничество в идеале — это ускоритель опыта, это возможность опереться на чужую экспертизу, не изобретая велосипед, не повторяя чужих провалов, но именно в этой логике и заложено напряжение, потому что где заканчивается опора и начинается перенос ответственности?
Ментор может стать точкой роста, если он не подменяет собой твоё мышление, если он задаёт вопросы, а не выдаёт готовые сценарии, если он расширяет твой горизонт, а не формирует зависимость от своего одобрения, потому что тогда наставничество работает как катализатор, а не как костыль.
Проблема начинается тогда, когда менторинг превращается в систему, где ученик ищет не развития, а подтверждения, не расширения, а гарантии, и если каждое решение сверяется с наставником, если без его оценки сложно двигаться дальше, значит происходит смещение центра — не внутренняя опора усиливается, а внешняя становится доминирующей.
Сильный наставник не делает тебя похожим на себя, он помогает тебе увидеть собственный стиль, собственные ограничения и потенциал, но в реальности нередко происходит обратное — человек начинает копировать стратегию, лексику, даже мышление ментора, теряя свою уникальность ради ощущения безопасности.
Наставничество может стать особенно притягательным в кризисе, когда старые ориентиры рухнули, и хочется быстрее выбраться, но именно в кризисе велик риск идеализировать фигуру наставника, наделить его чрезмерной властью и ждать от него не только профессиональной помощи, но и эмоциональной поддержки.
Есть ещё одна тонкость — хороший ментор не спасает от ошибок, он помогает по-другому их проживать, потому что развитие невозможно без собственного опыта, и если наставник пытается выстроить для ученика идеально безопасный маршрут, он лишает его главного — самостоятельности.
В зрелом наставничестве всегда есть временность, оно не предполагает вечной привязанности, потому что цель — не удержать, а отпустить, не сделать человека частью своей орбиты, а помочь ему сформировать свою.
Менторинг может быть мощным инструментом, если обе стороны понимают границы ролей, если наставник не использует позицию для самоутверждения, а ученик — для ухода от ответственности, и тогда это сотрудничество, а не зависимость.
Опасность возникает тогда, когда наставничество становится способом компенсировать внутреннюю неуверенность, когда человек ищет не знаний, а внешнего подтверждения собственной ценности, и тогда любой критический комментарий воспринимается как личная оценка, а не как профессиональная корректировка.
В конечном счёте, вопрос не в том, нужен ли наставник, а в том, зачем он тебе — чтобы ускорить рост или чтобы снизить тревогу, чтобы научиться думать шире или чтобы переложить ответственность за выбор.
Самое зрелое наставничество — это то, после которого ты начинаешь меньше зависеть от чужого мнения и больше доверять собственному опыту, потому что тогда менторинг выполняет свою главную функцию — не ведёт тебя за руку, а учит идти самому.
