
Всё может начаться совершенно буднично. Вы едете в машине, сидите на рабочей встрече, стоите в магазине или вечером смотрите сериал, когда вдруг замечаете, что сердце бьётся как-то слишком сильно. Через несколько секунд появляется неприятное ощущение в груди, становится труднее дышать, слегка кружится голова, а затем приходит мысль, после которой все остальные ощущения словно усиливаются в несколько раз: «А вдруг это сердце?»
Человек начинает прислушиваться к себе, пытается понять, где именно болит, считает пульс, делает глубокий вдох, проверяет, не отдаёт ли боль в руку, и в этот момент уже практически невозможно определить, что появилось первым — физический симптом или страх.
Именно поэтому паническая атака так часто воспринимается как сердечный приступ. Некоторые ощущения действительно похожи, а когда человеку страшно, провести спокойный анализ собственного состояния становится ещё сложнее.
При этом существует и обратная опасность: если панические атаки уже случались раньше, человек может привыкнуть объяснять тревогой практически любое неприятное ощущение и решить, что новая боль в груди — это «опять нервы».
Поэтому самое важное правило здесь довольно простое: по ощущениям самостоятельно надёжно исключить сердечный приступ нельзя, особенно если подобное состояние возникло впервые, симптомы изменились или вы сами не уверены, что происходит.
Паническая атака — это не ситуация, в которой человек просто «слишком много думает» или «накручивает себя». Тело действительно реагирует.
Сердце начинает биться быстрее, меняется дыхание, мышцы напрягаются, может появиться дрожь, слабость, головокружение, потливость или неприятное ощущение в груди, и всё это происходит достаточно быстро.
Дальше к физиологии подключается наше объяснение происходящего.
Если сердце неожиданно забилось сильнее, первая мысль редко звучит как: «Наверное, активировалась моя вегетативная нервная система». Гораздо естественнее подумать: «Почему оно так бьётся?»
Если одновременно появляется тяжесть в груди, мысль становится ещё тревожнее: «Может быть, с сердцем что-то не так».
Затем человек замечает, что ему не хватает воздуха, пугается ещё сильнее, сердцебиение становится заметнее, дыхание — напряжённее, а собственное тело постепенно превращается в главный источник информации об опасности.
Получается очень простой и при этом мучительный круг: человек замечает симптом, пугается его, страх усиливает физиологическую реакцию, а усиленная реакция убеждает его в том, что первоначальный страх был оправдан.
Поэтому фраза «не переживай, это просто паника» во время настоящего приступа обычно мало помогает. Для самого человека происходящее совсем не выглядит «просто».
Существует несколько симптомов, которые могут встречаться и при панической атаке, и при сердечном приступе: дискомфорт или боль в груди, сердцебиение, одышка, головокружение, слабость, потливость, тошнота и сильный страх.
Именно это пересечение создаёт главную сложность.
Нам очень хочется иметь простое правило, которое можно было бы запомнить заранее: если болит так — паника, если иначе — сердце; если прошло быстро — ничего страшного, если долго — нужно беспокоиться.
К сожалению, организм устроен не настолько удобно.
Даже похожие состояния у разных людей могут проявляться по-разному, поэтому один отдельный признак редко даёт надёжный ответ.
Тем не менее есть особенности, которые позволяют лучше понять общую картину, если относиться к ним не как к домашней диагностике, а как к ориентиру.
Для панической атаки довольно характерно быстрое нарастание страха, когда за несколько минут человек переходит от небольшого внутреннего дискомфорта к ощущению, что происходит что-то действительно серьёзное.
При этом страх часто становится одной из центральных частей самого приступа. Человеку кажется, что он может умереть, потерять сознание, перестать контролировать себя или даже «сойти с ума».
Иногда появляются покалывание или онемение в руках и ногах, дрожь, ощущение кома в горле, странное чувство отстранённости от себя или впечатление, будто окружающий мир стал немного ненастоящим.
Очень характерно и другое желание — срочно куда-нибудь уйти.
Если приступ случился в метро, хочется выйти на следующей станции, если в магазине — оказаться на улице, если в самолёте — возникает мучительная мысль, что отсюда невозможно быстро выбраться.
При этом паническая атака вовсе не обязана начинаться после очевидной стрессовой ситуации. Иногда человек прекрасно проводил вечер, лежал в кровати или даже спал, а затем внезапно проснулся с сильным сердцебиением и страхом.
Когда подобные эпизоды уже случались много раз и человек знает собственный сценарий, становится легче узнавать приступ: «Да, обычно у меня всё начинается именно так».
Но знакомство с паникой не должно превращаться в привычку объяснять ею любое физическое состояние.
При проблемах с сердцем часто настораживает давление, сжатие, тяжесть или боль в центре груди, особенно если неприятное ощущение распространяется в руку, плечо, спину, шею или челюсть.
Одновременно может возникать выраженная одышка, холодный пот, сильная слабость, тошнота или головокружение.
Но здесь важно не попасть в другую ловушку и не представить сердечный приступ исключительно как сцену из кино, где человек внезапно хватается за грудь и падает.
Симптомы не всегда бывают яркими, состояние способно развиваться постепенно, а ощущения могут то уменьшаться, то возвращаться.
Поэтому отсутствие очень сильной боли ещё не означает, что можно автоматически исключить физическую проблему.
Именно поэтому новые симптомы, особенно если раньше ничего подобного не было, лучше не пытаться расшифровывать исключительно с помощью статей в интернете.
Таких советов в интернете очень много, потому что нам психологически приятно получать чёткий ответ там, где на самом деле остаётся неопределённость.
Можно встретить утверждение, что при тревоге боль обязательно колющая, а при сердечном приступе — только давящая, что паническая атака всегда проходит через несколько минут или что возможность сделать глубокий вдох автоматически означает отсутствие проблем с сердцем.
На практике такие правила слишком упрощают ситуацию.
Характер боли действительно имеет значение для врача, но отдельно от всей остальной картины он не позволяет человеку дома уверенно поставить себе диагноз.
То же самое относится и к длительности симптомов, и к пульсу, и даже к уровню страха.
Это ещё одна понятная, но ошибочная попытка провести границу.
Человеку, которому внезапно стало физически плохо, совершенно естественно испугаться. Если появилась сильная боль в груди, стало тяжело дышать или возникла выраженная слабость, тревога сама по себе ничего не говорит о причине этих ощущений.
Поэтому сильный страх не доказывает, что проблема психологическая.
С другой стороны, и интенсивность ощущений при панической атаке не означает, что человек преувеличивает или «сам себя накрутил». Паника действительно может переживаться чрезвычайно тяжело, именно поэтому после первого приступа многие люди ещё долго не могут поверить, что тревога вообще способна вызывать настолько сильную физическую реакцию.
Если симптомы возникли впервые, заметно отличаются от ваших обычных панических атак или вы просто не уверены в их причине, безопаснее получить медицинскую помощь, а не несколько часов наблюдать за собой в надежде определить диагноз самостоятельно.
Особенно не стоит ждать при новой или выраженной боли и давлении в груди, распространении боли в руку, плечо, спину, шею или челюсть, серьёзной одышке, холодном поте, внезапной выраженной слабости, потере сознания или состоянии, близком к обмороку.
То же самое относится к ситуации, когда симптомы продолжаются, возвращаются или становятся сильнее.
Здесь важно избежать довольно распространённой ошибки человека с тревожностью: пытаться доказать себе собственную «разумность» и не обращаться за помощью только потому, что раньше у него уже были панические атаки.
Если состояние новое, оно имеет право быть оценено заново.
Совсем другая история начинается после того, как человек прошёл необходимые обследования, врач не обнаружил серьёзных причин для тревоги, а похожие приступы продолжают повторяться.
На первый взгляд должно стать легче: сердце проверили, опасное заболевание исключили, теперь можно спокойно жить.
И действительно, какое-то время становится спокойнее.
Но однажды вечером сердце неожиданно делает сильный удар.
Человек замирает.
Через несколько секунд появляется мысль: «Да, тогда обследование было хорошим, но ведь это было месяц назад. А что, если сейчас что-то изменилось?»
Измеряется пульс.
Пульс оказывается нормальным.
На десять минут становится легче.
Потом человек снова прислушивается: «А сейчас?».
Большинство людей в обычной жизни почти не замечают работу собственного сердца.
После сильной панической атаки всё может измениться.
Человек вдруг замечает отдельные удары, чувствует изменение ритма после подъёма по лестнице, обращает внимание на пульс перед сном, прислушивается к ощущениям после кофе или нервного разговора.
Само по себе внимание к телу не является проблемой, но тревога постепенно делает его избирательным: мы начинаем замечать именно то, чего боимся.
Если человек боится инфаркта, каждый необычный удар сердца получает гораздо больше значения, чем раньше.
Возникает желание проверить давление, пульс или сатурацию, и в первый момент проверка действительно успокаивает.
Показатели нормальные — можно выдохнуть.
Но облегчение оказывается коротким, потому что вскоре возникает следующий вопрос: «А вдруг сейчас уже изменилось?»
И проверка повторяется.
Так появляется очень устойчивый цикл: ощущение в теле вызывает тревогу, тревога заставляет проверить состояние, нормальный результат ненадолго успокаивает, а затем появляется потребность в новом подтверждении.
На первый взгляд кажется, что человеку, который боится сердечного приступа, достаточно показать нормальное заключение врача.
Иногда этого действительно хватает.
Но при выраженной тревоге о здоровье проблема устроена сложнее, потому что человеку нужна уже не просто информация о состоянии организма, а абсолютная гарантия на будущее, которой медицина дать не может.
Сегодня человек хочет убедиться, что всё в порядке с сердцем.
Завтра мысль меняется: «А вдруг обследование было недостаточно подробным?»
После следующего приступа возникает новый вопрос: «А вдруг тогда всё было нормально, но болезнь появилась позже?»
Так медицина постепенно начинает использоваться не для диагностики реальной новой проблемы, а для временного уменьшения тревоги.
Это не означает, что человек симулирует или придумывает симптомы. Он действительно их ощущает и действительно боится.
Если сильный приступ произошёл впервые и сопровождается симптомами, которые могут иметь физическую причину, медицинская оценка разумна.
Это позволяет не только исключить заболевания, но и создать нормальную основу для дальнейшей работы с тревогой.
Человеку гораздо проще учиться иначе относиться к сердцебиению, если до этого врач уже оценил состояние сердца, чем пытаться успокаивать себя исключительно фразой «наверное, это нервы».
Но после того как необходимые обследования проведены, возникает другая важная задача — научиться доверять их результатам.
Один сильный приступ сам по себе ещё не означает, что жизнь человека обязательно изменится.
Иногда такое состояние происходит один раз и больше не возвращается.
Но бывает иначе: после первого приступа человек начинает ждать второго.
Он садится в ресторане ближе к выходу, избегает метро, не хочет оставаться один дома, берёт с собой лекарства «на всякий случай», проверяет, есть ли поблизости больница, отказывается от перелётов или дальних поездок.
На первый взгляд это выглядит как осторожность.
Постепенно становится понятно, что решения всё чаще принимаются не исходя из того, чего человеку хочется, а исходя из вопроса: «А что я буду делать, если мне там станет плохо?»
Именно в этот момент паника начинает занимать гораздо больше места, чем несколько минут самого приступа.
Человек боится уже не сердца и даже не конкретной ситуации, а собственной реакции, которая может возникнуть где угодно.
Иногда полезнее перестать рассматривать каждый приступ как отдельную загадку и посмотреть на повторяющуюся последовательность целиком.
Например, человек замечает небольшой дискомфорт в груди, пугается, прислушивается к сердцу, после этого сердцебиение становится ещё заметнее, появляется мысль об инфаркте, он измеряет пульс, звонит близкому, ищет симптомы в интернете, а через некоторое время состояние постепенно проходит.
Если такая цепочка повторяется снова и снова, становится понятнее не только то, что происходит, но и как именно тревога поддерживает сама себя.
И это уже важный шаг, потому что работать можно не с абстрактной «паникой вообще», а с конкретными моментами, в которых обычное телесное ощущение превращается в сигнал катастрофы.
Если вы сталкиваетесь с подобными приступами и хотите посмотреть на свои симптомы более системно, в TruMen Eva можно пройти тест на панические атаки.
Он не предназначен для диагностики заболеваний сердца и не заменяет медицинское обследование, однако может помочь оценить, насколько выражены именно тревожные и панические симптомы.
Паническая атака и сердечный приступ действительно могут ощущаться похоже, поэтому человек, который впервые испугался за своё сердце и обратился за медицинской помощью, не сделал ничего неправильного.
Гораздо опаснее другая крайность — привыкнуть объяснять тревогой любое новое физическое состояние только потому, что панические атаки уже случались раньше.
Если симптомы появились впервые, выглядят необычно или заметно отличаются от того, что вы уже переживали, правильнее получить медицинскую оценку, чем пытаться самостоятельно доказать себе, что это «просто нервы».
Но если необходимые обследования уже проведены, сердце проверено, похожие приступы снова и снова развиваются по знакомому сценарию, а большая часть жизни постепенно превращается в прислушивание к телу, измерение пульса и ожидание следующей катастрофы, тогда основной проблемой становится уже не сердце.
